За окном было темно, и в доме напротив то там то здесь беспорядочно загораются желтые квадраты окон, - до прихода с работы матери есть еще полчаса, и можно... "можно успеть", - думает Лёшка, искоса глядя на Лёшку, своего тёзку, присевшего перед светящимся монитором; своего компа у Лёшки нет - ему приобрести компьютер только обещают, и Лёшка, чтоб "поиграть на компьютере", приходит к Лёшке, - на мониторе эффектно вспыхивают миниатюрные взрывы, но Лёшке сегодня явно не везёт - его армия терпит поражение за поражением...
- Вот бля! Ты смотри... смотри, что они делают! - Лёшка, едва успевая отражать нападения виртуального противника, страдальчески морщится.
"Полчаса..." - думает Лёшка, на приставленном стуле сидя рядом с Мишкой... в общем-то, раздумывать особо некогда, но постоянно... постоянно почему-то трудно именно начать - явно, однозначно обозначить своё желание, словно в желании этом есть что-то заведомо неприличное; "полчаса..." - думает Лёшка, не зная, как быть... сколько раз из-за этого глупой - непонятной - стыдливости они не делали то, что делать могли бы! В душе Лёшка уверен, что ничего стыдного в таком кайфе нет, а всё равно... все равно постоянно, чтоб желание своё обозначить, приходится отчего-то невольно съёживаться, - постоянно повторяется одно и то же... за окном сгущаются сумерки, и заметно темнее становится в комнате, - по выражению лица Лёшки, повёрнотому к монитору, прыгают быстрые блики виртуальных взрывов - Лёшка, сидя сбоку, косясь смотрит то на Лёшку, друга-тёзку, то на монитор... член у Лёшки сладостно пылает - стоит...
- Нет, ты смотри... смотри, бля! - обескуражено шепчет Лёшка.
- Хочешь? - Лёшка, поддаваясь нахлынувшему желанию, легонько толкает Лёшку локтём в плечо.
- Что? - отзывается Лёшка, не отрывая взгляда от монитора; виртуальные враги зажимают остатки Лёшкиного войска, и Лёшка, видя неизбежное поражение, в отчаянии делает ошибку за ошибкой.
На мониторе, прыгая туда-сюда, умирают Лёшкины войны.
- Перепихнуться... хочешь? - Лёшка, сидящий рядом, старается произнести всё это как можно небрежнее, даже как бы походя - как бы между прочим, но Лёшку эта показная небрежность в заблуждение не вводит: едва Лёшка произносит заветное слово, как сердце Лёшкино сладко - ответно - ёкает...
- Подожди, - коротко, как о чём-то малосущественном, не стоящим никакого внимания, отзывается Лёшка, и глаза его впиваются в монитор так, словно там, на мониторе, сейчас должно произойти чудо... впрочем, Лёшку такая - ответная - реакция Лёшки точно так же не вводит в заблуждение: ещё ни разу не было случая, чтобы Лёшка от кайфа отказался.
- Не хочешь? - произносит Лёшка, тоже глядя на монитор; он произносит это так, словно лично ему, Лёшке, всё это тоже малоинтересно, и будут они трахаться или нет, зависит не от него, а исключительно от Лёшкиного хотения.
- А ты? - встречным вопросом отзывается Лёшка, не отрывая взгляд от монитора. - Ты сам... хочешь?
- Если хочешь, то... скоро мать с работы придёт - давай по-быстрому, - говорит Лёшка, и в голосе его, помимо воли, слышится явное нетерпение... собственно, начало положено - желание проговорено, обозначено словами, и дальше уже можно не церемониться, тем более что времени действительно в обрез: обхватив Лёшку за шею, Лёшка тянет Лёшку на себя, пытаясь впиться губами в губы. - Иди, бля, сюда...
Член у Лёшки - несостоявшегося полководца - стремительно затвердевает, отчего брюки тут же приподнимаются - бугрится колом.
- Пусти! Пусти меня! - Лёшка, упираясь руками в Лёшкину грудь, энергично вырывается... потому вырывается, что знает: Лёшка теперь ни за что не отстанет, и значит - можно покочевряжиться; секунду-другую, сопя и пыхтя, они отчаянно борются: Лёшка, обнимая Лёшку за шею, тянет его на себя, в то время как Лёшка, чья армия так бесславно погибла, делает вид, что он не соглашается - из всех сил он сопротивляется, при этом борьба эта их обоих лишь подстёгивает, ещё больше возбуждает... наконец, Лёшке удаётся вывернуться, и он, с шумом отодвигая в сторону стул, стремительно отскакивает в сторону.
- А вот хуй тебе! На! Пососи сначала... будешь сосать? - Лёшка, весело глядя на Лёшку, через ткань брюк сжимает пальцами затвердевший, бугром выпирающий член; стул из-под Лёшки другого точно так же с шумом отодвигается, отлетает в сторону - и Лёшка, рывком бросаясь на Лёшку, крепко обхватывает его руками, не давая тому увернуться от объятий.
- Сам... пососёшь... у меня, бля... у меня... сейчас ты у меня пососёшь... - возбуждённо шепчет Лёшка, обдавая Лёшкино лицо горячим дыханием.
Они, уже стоя, продолжают бороться: возбуждённо блестя глазами, Лёшка со смехом вырывается, в то время как Лёшка, пытаясь прижать, притиснуть одной рукой вырывающегося Лёшку к себе, ладонью другой руки скользит по Лёшкиному паху, ощущая сквозь ткань брюк возбуждающую твёрдость Лёшкиного члена, и Лёшка, чувствуя, как Лёшка через брюки с силой сжимает в ладони его напряженный стояк, ещё энергичней крутит задом, отталкивая от себя сопящего Лёшку.
- Ты чего... чего меня лапаешь? Ой, бля... не лезь! Отпусти мой хуй... отпусти, извращенец! - сгибаясь пополам - отставляя зад, Лёшка рывком отводит бугрящийся пах от руки друга.
- Чего ты... чего ломаешься? Целка, что ли? Давай... вдую тебе разок... - шепчет Лёшка, никак не реагируя на слово "извращенец"; дёргая Лёшку на себя, Лёшка вновь сладострастно, нетерпеливо вжимает ладонь в Лёшкин пах.
- Насилуют! - запрокидывая голову, кричит Лёшка... впрочем, "кричит" он приглушенно, негромко, почти что шепотом - не кричит, а делает вид, что кричит. - Насилуют... помогите!
На какой-то миг, подчиняясь Лёшке - податливо прижимаясь к нему всем телом, Лёшка перестаёт вырываться, - запрокинув голову, Лёшка заливисто смеется, между тем как Лёшка-друг, пользуясь этим моментом, тут же перемещает ладонь на Лёшкин зад... попка у Лёшки круглая, упругая, сочная... упругая - и вместе с тем податливо мягкая, приятная на ощупь, - круговыми движениями ладони скользя по Лёшкиным булочкам, Лёшка невольно двигает бёдрами, судорожно вжимая свой колом бугрящийся пах в твёрдо выпирающий пах смеющегося Лёшки... кто там утверждает - говорит-убеждает - что в ...надцать лет пацанам не хочется ебаться?
- Давай... - возбужденно шепчет Лёшка, изнемогая от желания.
Лёшка, не отвечая, обеими ладонями обхватывает выпукло-сочные ягодицы друга, и борьба сама собой переходит в свою противоположность, - с не меньшим наслаждением сжимая, стискивая ладонями булочки Лёшки, всё так же ничего не говоря, Лёшка с силой прижимает Лёшку к себе... какое-то время они, жарко сопя, ничего не говоря друг другу, стоят посередине комнаты, - тиская друг другу судорожно сжимающиеся половинки-булочки, они сладострастно трутся через брюки один о другого возбуждёнными членами...
- Фу, бля... так запросто кончить можно - себя самого обделать... - шепчет Лёшка, рывком отстраняясь от друга Лёшки; брюки у обоих бугрятся, топорщатся колом... от нестерпимо сладостного, огнём полыхающего возбуждения к лицам обоих прилила кровь, и взгляды их, устремлённые друг на друга, кажутся шальными. - Давай... - горячо выдыхает Лёшка, кончиком языка машинально облизывая пересохшие губы. - Я тебя... я тебя первый... - И, не дожидаясь, что ответит на это Лёшка, он торопливо распускает ремень - начинает расстегивать брюки.
- Почему, бля, ты? В прошлый раз ты первым был, и опять, бля, ты... сегодня - я... я тебя первый долбаю, - возбуждённо отзывается Лёшка; вслед за Мишкой сноровисто расстёгивая брюки, Лёшка смеётся: - Не наглей...
- Ну, бля... какая разница! - возбуждённо смеётся Лёшка в ответ. Он рывком приспускает с себя брюки, и его напряженный член, освобождённый от тесных трусов, упруго подпрыгивает вверх. Лёшка - вместе с трусами - снимает брюки совсем, и тут же, не теряя времени, начинает расстёгивать ...рубашку; его залупившийся член возбуждённо торчит под углом вверх, бархатисто блестя влажной головкой.
Лёшка, глядя на Лёшку, делает то же самое... минута - и они, оба голые, с возбуждённо вздёрнутыми членами, стоят друг против друга, сгорая от нестерпимого желания, - желание это щекотливым зудом распирает обнаженные алые головки, ноет в яйцах, сладко покалывает в промежности... за окном еще больше сгущаются сумерки, и в комнате уже почти темно - комната освещается лишь монитором компьютера, но этого света вполне достаточно, чтобы всё видеть и без труда ориентироваться... хотя, чего там ориентироваться? Минуту-другую, прижавшись друг к другу - ладонями тиская друг у друга круглые сочные булочки, они сосутся в губы и, с наслаждением двигая бёдрами, друг о друга трутся залупившимися членами, - кайф... кайф такой, что кажется, будто свёрла вкручиваются - буравят - туго сжатые дырочки...
- Ложись, - шепчет Лёшка, размыкая руки. Сердца у них бьются - клетки грудные вздымаются, и дышат они оба тяжело, с шумным сопением.
- А успеем? - Лёшка, невольно сжимая, стискивая влажный член в ладони, садится на край тахты.
- Успеем, - лаконично отзывается Лёшка; он поворачивается к Мишке задом и, низко наклонившись, выдвигает самый нижний ящик письменного стола, где у него спрятан тюбик с вазелином.
- Раньше нужно было начать, - говорит Лёшка; он возбуждённо смотрит на распахнувшиеся, в стороны разъехавшиеся аккуратные белые ягодицы стоящего перед ним друга.
- А чего ж ты молчал? Сказал бы раньше, и начали б раньше... - парирует Лёшка. - Сам ты - чего молчал? - Держа в руке тюбик с вазелином, он поворачивается к Мишке, и глаза у него блестят от возбуждения - от предвкушения. - Успеем, бля, не ссы... успеем, если ты не будешь из себя целку корчить. Давай...
"Целку корчить" времени нет, и Лёшка, ничего не отвечая, тут же послушно откидывается назад - валится на спину, одновременно разводя голенастые ноги, - поднимая вверх ступни сорок второго размера, Лёшка молча прижимает колени к плечам... тело у Лёшки гибкое, субтильное, - лёжа на спине, голый Лёшка легко складывается пополам, отчего ягодицы его призывно раскрываются...
- Хочешь? - возбуждённо смеётся Лёшка, указательным пальцем размазывая вазелин по головке своего напряженно торчащего члена.
- Давай, бля... - отзывается Лёшка, невольно двигая задом - подавая распахнутый зад вверх, - пользуйся, бля... пока я добрый...
Головка члена, обильно смазанная вазелином, упирается в Лёшкино очко, - Лёшка, затаив дыхание, глядя Мишке в глаза, осторожно давит членом на туго стиснутую горячую дырочку, и - под напором члена - дырочка начинает податливо разжиматься... головка члена медленно углубляется - Лёшка, коротко ойкнув, невольно дёргается, но головка уже т а м, она вскальзывает вся, и Лёшка, чувствуя обволакивающий жар тесной Лёшкиной дырочки, всё так же не дыша, чутко глядя в Лёшкины глаза, медленно вводит член полностью - до самого основания...
За окном - вечереет, - весна... двигая бёдрами, Лёшка трахает Лёшку, - кайф... тайный, сладостный - пацанячий... Кончает Лёшка быстро,- содрогнувшись всем телом от последней, венчающей кайф сладости, Лёшка в блаженстве замирает, и Лёшка, лежащий под сладко кончающим Мишкой, видит, как взгляд у Лёшки неуловимо меняется - становится странно отсутствующим, словно отрешенным... За неимением лишнего времени они тут же меняются местами: Лёшка, наскоро обтерев носовым платком потемневший член, без лишних слов ложится на спину - так же, как Лёшка, он прижимает колени разведённых ног к плечам, и Лёшка, направив рукой лоснящуюся от вазелина головку члена Мишке в очко, начинает так же, как Лёшка, медленно давить членом на мышцы сфинктера... кайф, - Лёшка морщится от привычной боли, в то время как Лёшка, ритмично двигая бёдрами, с наслаждением долбит членом туго обжимающую, жаром опаляющую дырочку Лёшкиного зада...
Они успевают, - едва, трахнув друг друга, они начинают натягивать одежду, как в ту же минуту в прихожей раздаётся мелодичный звонок.
- Мать? - Лёшка, на мгновение застыв, смотрит на Лёшку вопросительно.
- Да... наверно, - Лёшка, одной рукой застёгивая брюки, другой торопливо убирает в ящик стола вазелин. - Форточку, бля... форточку открой! - он кивает Мишке на окно.
Заправляя в брюки рубашку, Лёшка бросается к форточке, и в комнату тут же врывается весенний ветер. За окном уже по-настоящему темно - в доме напротив густо светятся желтые квадраты окон. Лёшка, плотно прикрывая за собой дверь, выходит в прихожую - идёт открывать матери дверь... успели! Успели - тютелька в тютельку...
Лёшки - друзья-одноклассники. Самые обычные пацаны. Не в смысле ориентации, а вообще - обычные. Обыкновенные. Ходят в школу; иногда - уроки прогуливают. Курят. Тусуются во дворе. Иногда - пьют пиво. Увлекаются компьютерными играми. Зажигают - в своей возрастной категории - на школьных дискотеках. Матерятся. Любят всякие приколы... Словом, все у них - как у всех. А то, что они трахаются - время от времени долбятся, натягивают друг друга в зад, так это ещё ни о чём не говорит. Может, станут они "голубыми", может - нет... это в будущем будет видно, какая у них будет ориентация. А пока... пока они - пацаны. Просто пацаны - без всякой "ориентации": ходят в школу, тусуются во дворе... какая "ориентация" может быть у пацанов?
- Здрасте, теть Света, - Лёшка на миг показывается в дверях, чтобы, во-первых, обозначить своё присутствие, а во-вторых, как это подобает воспитанному человеку, поздороваться с Лёшкиной матерью.
- Здравствуй, Миша, - приветливо говорит Лёшкина мать, переобуваясь в тапочки, и Лёшка, улыбнувшись в ответ, вновь исчезает за дверью - в Лёшкиной комнате
